Статья театрального критика Павла Руднева о спектакле «Волки и овцы»

«Волки и овцы»новообразованного Творческого объединения мастерских Сергея Голомазова (ТОМ Голомазова) — спектакль (реж. Тарас Белоусов), решающий, прежде всего, задачи образовательные, студенческие. Он вроде ни на что не претендует, кроме предъявления актерских индивидуальностей. Но здесь есть на что посмотреть: лихо сделанная форма стремительного, реактивного депсихологизированного Островского, живущего на мольеровской энергии на пятнадцати стульях и с занавеской, без исторических костюмов и стилизации. Отыгрывается очень верная тут тема театральности: не важно, кто овца и волк, важно, кто может до конца сыграть роль волка. Дотянуть свою песню, соответствовать своей харизме, держаться единой линии поведения. Беркутов потому побивает Мурзавецкую, что блефует дольше нее.
Три яркие актрисы — Екатерина Любимова (Мурзавецкая), Екатерина Седик (Глафира), Любовь Иванова (Купавина) — прекрасны как сестры Прозоровы. Женщина-солдатка, громила не без своеобразного обаяния Мурзавецкая, разучившая науку манипулировать людьми красавица-лиса Глафира и очаровательная красотка Купавина. Все трое, отыграв своё, так упоительно подчиняются участи быть при мужчине или над мужчиной, утихомириваются. Режиссерский рисунок тут, увы, не дает девушкам раскрыться полностью — в своих самых слабых местах спектакль впадает в не всегда смешной капустник, и актрисы начинают быть странными, когда можно быть точными, начинают, как говорят в театре, «шакалить», когда нужно эмоцию дожать до конца. Тут понимаешь, что студенческая свежесть как достоинство, так и недостаток этой работы. Яркий Лыняев — Дмитрий Савкин, играющий роль не на эксцентрике, а в задумчивости, размерено, модерато, словно разгадывая какой-то сложный житейский кроссворд и внезапно в идее подчиненности женщине увидевший ключ к разгадке всех слов в шараде.
Но для меня настоящим открытием стал артист Александр Бобров в роли Беркутова. Отточенный, резкий, экономный в средствах, умеющий двумя-тремя штрихами сменить маску. Артист, напомнивший сценическую энергию Виталия Соломина (Бобров и похож на него), в котором мягкость, милота соединялось с плутоватостью, и всякий раз в течение спектакля положительное обаяние менялось на отрицательное и наоборот. Здесь резко появившись в истории, его Беркутов быстрыми движениями закручивает житейский хоровод и без особых усилий воли подчиняет игру своим правилам. Беркутов действует тут как харизматичный политик на массу бестолковых, зависимых, послушных граждан, только и ищущих статуса овцы. Пришел, увидел, победил.

Яндекс.Метрика